Are you the publisher? Claim or contact us about this channel


Embed this content in your HTML

Search

Report adult content:

click to rate:

Account: (login)

More Channels


Showcase


Channel Catalog


Channel Description:

... зеркала дым... - LiveJournal.com

older | 1 | .... | 18 | 19 | (Page 20) | 21 | 22 | .... | 27 | newer

    0 0

    Дуб


    (C) перевод svart_ulfr


    Дуб


    (Quercus robur, Quercus petrae)

    Дуб быстро движется,
    Пред ним трепещут небо и земля.
    Доблестный хранитель дверей от врагов,
    Имя его уважают…
    Ветви дуба попали к нам
    Из Гвархан Маэлдеру (КТ 8)



    Похвала Гогирвен – приношение,
    Которое их удовлетворяет,
    Включающее молоко, росу и желуди (КТ 14)


    Природа дуба и терниев
    Обретает гармонию в песне (КТ 10)


    Я видел владыку Катраета вдали от равнин,
    Будь моим дубом (т.е. князем), сверкающий дух (т.е. молния)
    В Кимри ( КТ 37)


    9. Светлы верхушки дуба; горек пепел ветвей,
    Сладок борщевик, волна хранит смех;
    Не скроет ланита сердечной тоски (ККХ 9)


    21. Светлый верхушки дуба, нет конца этой бури,
    Высоко летают пчелы, хрупка сухая хворостина
    В обычае распутницы чрезмерно смеяться (ККХ 9)



    22. Светлы вершины рощи; постоянно падают
    Деревья и дубовые литья;
    Счастлив тот, кто видит, кого любит (ККХ 9)


    23. Светлы верхушки дубов; холодно журчанье ручья;
    Пусть скот выгонят на место, окруженное березами;
    Внезапно прилетает стрела надменного, чтобы причинить боль (ККХ 9)


    В вышине над веселым дубом
    Я слушал птичьи песни.
    Громкое кукование – каждый помнит, что любит (ККХ 10)


    6. Часто орлиное гнездо (находится) на вершине дуба,
    А в доме собраний – славные мужи.
    Взор любящего на том, кого он любит (ККХ 6)


    5. Молодые дубы в роще
    Освободят мою ногу из цепи;
    Не раскрывай тайну девице


    6. Молодые зеленые дубы
    Освободят из неволи мою ногу;
    Не разглашай тайны болтуну (ККХ 8)


    Изящное белое тело будет укрыто сегодня
    Между землей и дубом;
    Горе моей руке, убившей родича (ККХ 12)


    Вздох зимнего ветра; звук бури
    Под дубом:
    Холодный как лед ветер с ревом разбивается об одежду (СГ)


    О дуб, густа твоя крона; ты возвышаешься над всяким деревом (СГ)


    Что я больше всего ненавижу в лесу (это я таю не от всех) –
    бесплодное (?); покрытый листвою дуб вечно качается (СГ)


    (Ш) Некогда галльские друиды срезали с дубов омелу золотыми серпами, - и точно также поступает шотландский клан Хэй из Эрролла. Чтобы получить бесподобный амулет, способный развеять наваждение и злые чары, ветку омелы срезают новым кинжалом - дирком на Самайн: перед этим следует три раза торжественно обойти дерево, произнося заклинание. Помещенный в колыбель, этот амулет защищал дитя от рук фейри (МакНейл)

    (Г) Прежде во времена эпидемий и напастей многие сельские общины разводили т.н. «огни бедствия». Для начала в деревне гасились все огни, так как их огонь считался злым и нечистым. Затем, в ходе сложной церемонии, получали новый огонь: при этом использовалось до девяти видов древесины, которую сверлили или распиливали при помощи пилы, сделанной из древесины засохшего дуба. Новый огонь считался даром небес и разгорался в каждом очаге поселка. Дуб и бук принимают иногда причудливые формы – так, вы можете порой увидеть, как две ветки простираются в стороны, а затем вновь сходятся. Подобные «кольца» нередко используют для лечения болезней. Особенно часто лазали через них те, кто страдал от хромоты, боли в костях и отеков суставов – твердо веря, что дерево заберет их недуг и после процедуры они будут как новенькие. Порой с этим обычаем связывался определенный ритуал – так, согласно одной из версий, пролезть через кольцо из ветвей необходимо утром в пятницу, перед восходом Солнца. Вы должны помолиться и вымыться в ближайшем ручье, и лишь затем пролезть сквозь кольцо, не произнося при этом ни слова. Полное исцеление может потребовать трех повторений, в крайнем случае – двенадцати. Одно такое дерево в Северной Германии пользовалось огромной популярностью у страждущих, даже если принять во внимание, что кольцо находилось довольно высоко над землей, и пролезть через него было делом непростым – особенно тем, кто пользовался костылями. Если человек двигался по направлению к стволу, то целительная сила значительно снижалась: это свидетельствует о вере в возможные осложнения.

    Иногда дубовые ветви аккуратно разрезали – и через такие ветки протаскивали детей, страдавших от грыжи. Ветку обвязывали веревкой из липового лыка: после этой процедуры ветка заживала и ее концы снова срастались, - считалось, что то же произойдет и с пахом ребенка (Бавария). Лихорадка, зубная боль, упадок сил – все это можно отдать дубу: достаточно просверлить в дереве небольшое отверстие, поместить туда волос или ноготь, и закрыть его. Это действенно и в отношении злых духов, приносящих беды, - и горе глупцу, который вынет из дерева такую затычку!

    Дубы исстари наделялись разнообразным символическим значением. Приблизительно в 723 году святой Бонифаций прославился, срубив огромные дубы, росшие в землях хаттов (Гессен) и посвященные богу-громовержцу Донару. Его инициативу поддержал Папа Римский Григорий II, а местный правитель, Карл Мартелл, предоставил в распоряжение божьего человека вооруженный эскорт, получивший приказ убивать всякого язычника, рискнувшего ему помешать. Для де-паганизации иных старых дубов на них вырезали изображения Девы Марии или же христианских святых. Карл Великий издает закон, согласно которому любой человек, застигнутый дающим клятву или приносящим жертву источнику, дереву или роще, или же поедающим пищу в честь духов, должен был заплатить солидный штраф или даже стать слугой (а то и рабом?) Церкви.

    Но память о священных рощах оставалась, невзирая на все преследования. В XI веке монах из Регенсбурга сожалел, что некоторые крестьяне до сих пор считают грехом рубить деревья в рощах, где некогда языческие жрицы делали свои предсказания. Одинокий дуб часто служит местом молитв и жертвоприношений; во многих индоевропейских традициях это священное дерево небесного божества, владыки молний, такого как Донар, Тунор, Зевс и Юпитер. Неудивительно, что подле дубов крестьяне нередко собирались и для судебных процессов, и жизнь многих преступников обрывалась на крепких дубовых ветвях. Из-за этого дубы частенько имели весьма недобрую славу, и ходили слухи, что подле них живут призраки, черные псы, Дьявол собственной персоной, трехногие зайцы и другие подобные создания. С помощью дубовых орешков («галлов») предсказывали, какой будет зима, и из них же делали чернила. Древесина дуба издавна высоко ценилась строителями за свою прочность и крепость; листья и кора, благодаря сильным вяжущим свойствам (в дубовой коре содержится до 20% танина) использовались для сращивания ран и дубления кожи.

    Из желудей при необходимости можно испечь хлеб – но учтите: для того, чтобы его приготовить, желуди придется замачивать несколько дней, периодически меняя воду. Этот хлеб обычно необыкновенно горький – очень редко попадаются желуди, мука из которых получается сладкой. В Галлии, согласно Плинию Старшему, на дубах произрастала омела, почитаемая универсальным лекарством и восхваляемая друидами, утверждавшими, что омела, растущая на других деревьях, такими свойствами не обладает. В поздних дополнениях к труду Плиния, оставленных Луканом, сообщается, что друиды жевали дубовые желуди перед тем, как начать прорицание.

    0 0

    sigila


    (C) перевод svart_ulfr


    "Белый колдун?", - удивился я.
    "Духам плевать на цвет кожи", - ответил патер Блэк. "Они выбирают себе слуг за другие качества".

    Леонид Алехин. Ночное ограбление


    Вуду: сила и раса

    Многим из нас неудобно обсуждать социальные классы и привилегии; разговоры о расовых проблемах приводят нас в бешенство. Для кого-то расизма больше не существует, а кто-то скажет, что со времен Мартина Лютера Кинга и Малькольма Икс мало что изменилось, и мы живем, де факто, при апартеиде. Разговоры о расе нередко перерастают в громкие споры, которые дают много огня, но мало света. Мы постоянно говорим о расизме, но, похоже, неспособны к аргументированному обсуждению этого предмета.

    С появлением антидискриминационных мер и подобных программ, раса (и другие категории, такие, как сексуальная ориентация, пол, религиозные убеждения и статус инвалидности) превратилась в своеобразное преимущество. Если вы – представитель какого-либо меньшинства, то теперь это открывает вам доступ к стипендии, помогает при найме на работу и в бизнесе, обеспечивает правовую защиту. Это побуждает одних, не входящих в подобные группы, сетовать на обидный миф о равенстве, а других – подчеркивать свое членство в одной или нескольких группах, чтобы получить свой кусок пирога и снять с себя обвинение в некоей привилегированности.

    Расовый вопрос важен на Гаити не меньше, чем в Соединенных Штатах. Изрядная часть гаитянской истории связана с противостоянием светлокожих, франкоязычных и богатых мулатов и темнокожих ,креолоязычных бедняков. При этом несколько лидеров (в частности, Франсуа Дювалье и Жан-Бертран Аристид) пришли к власти, апеллируя к чернокожим беднякам Гаити, не знавшему движений вроде «Чёрное прекрасно». Вследствие этого, и богатые и бедные ставят светлую кожу превыше темной и рассматривают француза как начальника над креолом.

    Гаитяне быстро поняли, что значит важничать. Одна пословица гласит «Pal franse pa di lespri pou sa», что означает «говорить по-французски - еще не значит быть умным». Они осознали, что деньги стоят превыше расы; ей вторит другая пословица, «Milat pov se neg, eg rich se milat» («Бедный мулат – это негр, богатый негр – это мулат»)4. Богатство, определяющее манеры, - это одно, а вот наличие реальных средств – совсем другое. Атрибуты культуры мулатов для многих весьма соблазнительны – ведь они вызывают ощущение могущества их владельца, но гаитяне хорошо знают, что внешность обманчива. Цвет кожи может быть препятствием, но едва ли совершенно непреодолимым; и по той же причине, он вовсе не гарантирует каких-либо привилегий.

    Эти явные предубеждения могут быть очень неприятны, и даже болезненны, для афроамериканцев. Хотя вопрос расовых привилегий издавна занимал чернокожих, связанные с ними страсти обычно кипели глубоко внутри африканской общины. Многолетний страх перед смешанными браками и «межрасовым скрещиванием»породил эпоху Джима Кроу и «правило одной капли». По этому стандарту, одна капля африканской крови делала человека «цветным». Тому, кто не мог или не хотел получить «пропуск»в мир белых людей, не приходилось рассчитывать на помощь со стороны общества. Белые трактовали расовый вопрос в категориях «черного»и «белого»; такие критерии, как цвет волос и черты лица применялись в основном по отношению к африканцам.

    Действительно, хотелось бы чтобы на смену этим щекотливым вопросам пришли всеобщее братство и товарищество. В противном случае, мы, возможно, однажды пожалеем, чтобы скрывали эти проблемы под завесой молчания. Долг нашего поколения - приравнивать расово уничижительные формулировки к расизму: ведь действия и отношения значат много меньше, чем высказывания о расе.

    Гаитянское Вуду не позволяет нам такой роскоши. Это зеркало, которое отражает и нашу красоту, и наши недостатки: осуждая лоа, мы осуждаем себя.

    0 0

    tint-boar-5-x-restoredd


    (C) перевод svart_ulfr




    «Действительно, число трубачей и свирельщиков было у них невообразимо велико, а когда все войско разом исполняло боевую песню, поднимался столь сильный и необыкновенный шум,. что не только слышались звуки свирелей и голоса воинов, но звучащими казались самые окрестности, повторявшие эхо»
    Полибий, Всеобщая история, II, 29, пер. Ф. Мищенко


    Статья на английском


    Самым неповторимым из варварских музыкальных инструментов был кельтский карникс – разновидность длинной боевой трубы, которую чаще всего (но не всегда!) делали в виде кабаньей головы. Само слово «карникс» происходит от галльского корня "carn-"или "cern-", что значит «рога»или «рог»: эта же основа лежит в имени кельтского бога Кернунноса (К. Деламарр (2003) Словарь галльского языка, Париж, стр. 106 – 107). Делались карниксы из бронзы, и чтобы трубить в них, инструмент держали вертикально, как мы видим на изображениях с Гундеструпского котла.

    tin-n-gun


    Карникс из галльского святилища Тинтиньяк (Коррез, Галлия) и изображения с Гундеструпского котла


    tin-recon


    Реконструкция карникса из Тинтиньяка. Его длина составляла 1, 80 м; это был один из семи карниксов, найденных при раскопках (у шести были кабаньи головы, и лишь один был сделан в виде змея)


    (Позднее - Д. Гилберт, Э. Брассёр, Д. П. Далмонт, С. Моникет, Акустическая оценка карникса из Тинтиньяка. Труды акустической конференции, Нант, 2012, стр. 3956-3959)

    Помимо изображений на монетах и иных предметах этого периода, археологические находки свидетельствуют, что карникс был распространен на всей территории Европы, от Британских островов до Балкан, и использовался всеми кельтскими племенами на континенте.

    caes-st


    Изображение кельтского карникса на римском золотом статире, 48 г. до н.э.


    ser


    Змееголовый карникс из Тинтиньяка


    scot-car


    Карникс в виде головы кабана (Дескфорд, Шотландия, середина I в. н.э.)


    «[Боевые] трубы у них необычайные и варварские: трубя в них, издают грозные звуки, напоминающие грохот сражения.»
    Диодор Сицилийский, V, 30, пер. О. Цыбенко


    Научные реконструкции этих странных инструментов, основанные на археологических находках (Гилберт и др., 2012), подтверждают, что карниксы издавали характерный и жуткий звук, который совершенно не похож на голос любого другого музыкального инструмента – современного или древнего, - и поэтому карникс идеально вписывался в атмосферу боя, для которой и был некогда создан.

    g-car-1


    Карникс, обнаруженный в ритуальной яме (галльское святилище в Тинтиньяке)

    0 0
  • 06/27/15--06:31: День Морриган
  • morrigain01

    Художник - thorvaldsen

    (с) перевод - svart_ulfr


    По лунному календарю, 11 день месяца Камыша/ маймактериона (28 октября - 24 ноября)

    Цвет: черный, красный, белый

    Стихия: Воздух

    Алтарь:на алтаре, декорированном черным, красным и белым, поместите фигурку ворона, копье, украшенное алыми лентами, черную свечу, перо с пергаментом и стерильные иглы.

    Подношение: Кровь

    Пища в течении дня:мясо птицы

    Призывание Морриган

    Слава Богине Воронов!
    Слава предвестнице Смерти!
    Под черным твоим крылом
    Мы заглянем в лицо своим страхам.
    Слава Владычице Битв!
    Слава предвестнице Сечи!
    Под алым твоим крылом
    Мы изведаем честную схватку.
    Слава Хозяйке Ветров
    И предвестнице Перерождения!
    Под белым твоим крылом
    Мы отыщем дорогу сквозь Хаос.
    Семь лет недорода,
    Семь лет пиров
    Изведала наша земля.
    Жребий худой и добрый – они оба в деснице твоей.
    Брось мне вызов, о Морриган,
    Испытай как бойца,
    - Я хочу и обязан им быть
    Не будь с нами кроткой,
    И пусть твоя челядь пьет кровь
    Из наших безжизненных тел
    На пурпурно-алых полях.


    Хор

    Пурпур – кровь под древесной корой,
    И рассвет, что встречали с тобой,
    И закат над пучиной морской.


    (Каждый должен подойти и уколоть иглой палец – свой собственный, или другого участника ритуала – поднести палец к пергаменту и написать на нем Слово Силы: оно, вместе с самой кровью, и будет вашей жертвой Морриган. Сразу после этого пергамент сжигают).

    0 0

    Сосна


    (C) перевод svart_ulfr


    Сосна, шотландская сосна

    (Pinus sylvestris)


    Сосны у входа
    Возглавлявшие спор,
    Мною превознесены
    В присутствии королей..
    Моравг и Моридд
    Процветали средь сосен (КТ 8)


    Вот один из вопросов, связанный с популярностью сосны. Когда завершился последний ледниковый период и ледники медленно отступали по выровненной земле, первыми деревьями этих новых ландшафтов стали березы. Затем появились сосны – так и возникли столь характерные для Европы березово-лиственничные леса. Затем пришло новое похолодание, и берез стало меньше, а большая часть сосен и вовсе исчезла. Когда похолодание миновало, березы и сосны вернулись обратно. Теперь береза заняла место важнейшего дерева древних мифов – а что же случилось с сосной? Ведь в тех древних лесах эпохи мезолита, где преобладали березы и сосны, жили и охотились наши предки: эти деревья должны были иметь для них огромное значение. Что же произошло с легендами? Создается впечатление, что в лиственных лесах Центральной Европы многие знания были безвозвратно утеряны. У некоторых народов Боснии и Герцеговины бытует убеждение, что древесина сосны отгоняет злых духов.

    В Средние века сосны редко сажали поблизости от церквей. Мне известен один-единственный случай в Усаматурце. Раньше паломники молились и подавали милостыню в самой церкви. Тогда-то и было сломано несколько сосновых веток, увезенных богомольцами домой. Ветки кипятили в воде, и в этом отваре купали детей, отстающих в развитии. Если в ходе купания ребенок умирал, это свидетельствовало, что он был подменышем, которого оставили фейри, если же выживал и шел на поправку – признавался полноценным человеком. В народной медицине ценятся многие деревья из семейства еловых – например, лиственница и ель: их смола и эфирные масла применяется для лечения болезней легких и хронического бронхита.

    0 0

    Трост


    (C) перевод svart_ulfr


    Камыш и тростник

    Когда камышовые стебли белы,
    Когда ночь наполнена светом Луны (КТ 9)


    6. Светлы верхушки камышей; неистов ревнивец,
    И едва ли он будет доволен;
    Искренняя любовь – вот поступок мудреца (ККХ 9)


    15. Светлы верхушки камышей;
    Лентяй обычно грузен
    И юн (для того) чтобы учиться;
    Ничто, кроме глупости, не сломит веру (ККХ 9)


    18. Светлы верхушки камышей; приносят доход коровы,
    В этот день льются слезы мои;
    Нет утешенья несчастному (ККХ 9)


    26. Светлы верхушки камышей; станут колоться они,
    Если рассыпать их под подушкой;
    Капризный ум будет надменным (ККХ 9)


    11. Без дождя, океан влагою полон;
    Ветер со свистом несется над верхушками камышей;
    После каждого подвига все еще нет духа-покровителя (ККХ 8)


    Когда в первобытном или средневековом жилище нужно было создать уют, немедленно вспоминали о тростнике и камыше. Вспомните, к примеру, о крытых тростником крышах – красивых, водонепроницаемых (по крайней мере, в течение нескольких лет), и, при некоторой толике удаче, сопротивляющихся огню. В те времена, когда здания еще не имели дымоходов (позаимствованных впоследствии у римлян), свежий воздух проникал внутрь сквозь щели в потолке и отверстия, известные как «глаза ветра» (от этого названия впоследствии появилось и само слово «окно»). Но создание уюта не ограничивалось крышей. Толстый слой камыша и тростинка, как ковер, покрывал земляной пол. Стеблями камыша набивали подушки, на них сидели и спали: если ночь выдавалась холодной, то немудрено было изрядно замерзнуть, о чем так проникновенно повествует Гиральд Камбрийский. Семейная жизнь могла стать сущим адом, если супруги просыпались по четыре раза за ночь – и все из-за жуткого холода! Такую ночь я не назвал бы «спокойной», но и в ней можно отыскать свою пользу – например, если вы желаете запомнить тревожный сон, или же мечтаете на следующей день мучиться от усталости, пребывать в дурном настроении и ругаться со всеми подряд. Тростник был очень важен для певцов и музыкантов, ведь из него делались многие музыкальные инструменты.

    0 0

    Рябина


    (C) перевод svart_ulfr


    Рябина обыкновенная, или горный ясень

    (Sorbus acuparia)

    Ивы и рябины
    Прибыли поздно к войску (КТ 8)


    Рябина, принесшая ягоды,
    Прекрасно цветенье твое (СГ)


    (Ш) Шотландцы верят, что из сушеных ягод рябины, нанизанных на красную нитку, получаются надежные амулеты. Крест из двух рябиновых палочек, опять же связанных красной ниткой, охраняет скотину в стойле:

    Рябина и красная нитка,
    Ведьмам палка в колесо.


    Если посадить рябину подле входной двери, то приблизившиеся к дому ведьмы задрожат и убегут. В дни четырех годовых гэльских праздников следовало носить в кармане рябиновую палочку, а другую вешать под притолоку дома. Они обеспечивали достаточную защиту от вредоносных существ, свободно перемещающихся между мирами в те дни, когда сменяются времена года. МакНейл говорит также о праздничных пирогах, которые пекли на костре, топливом для которого служили рябиновые ветви.

    (И) В ирландских мифах Туата де Дананн«питались… багряными орехами, яблоками с земляничных деревьев, и алыми ягодами рябины, которые они принесли из земли обетованной. Эти плоды наделены были многими тайными свойствами; и детям Дану следовало быть осторожными, чтобы ни яблоко, ни орех, ни ягода не коснулись земли Эрина» (Джойс 1879) Одна из ягод все же упала на землю – и из нее в лесу Дурос выросла высокая священная рябина. Ягоды ее были на вкус подобны меду, и улучшали настроение и восстанавливали силы они так хорошо, что Туата де Даннан тотчас же приставили великана- формора охранять ягоды, дабы предотвратить их чрезмерное потребление. Сторожем стал Шарван Суровый – огромный, жестокий и уродливый гигант с единственным глазом, пылавшим в центре темного лба. Его колдовство было настолько сильным, что убить великана можно было лишь тремя ударами его собственной дубины. Вы можете обнаружить этого исполина в одной из легенд цикла о Финне («Преследование Диармайда и Грайне»),а также в истории о том, как Финн и его спутники оказались пленниками чародейского Рябинового Дворца. Когда фении зашли в него, они увидели великолепный зал с семью дверьми, богатую мебель, красивую облицовку и неисчислимые сокровища, но как только воители попытались выйти, чертог превратился в убогую хибару с одной-единственной дверью, обращенной на север, и им никак не удавалось открыть ее, так надежно была она заперта. Еще одна удивительная рябина упоминается в романе о Фроэхе (VIII век), которому выпало плыть по темному пруду, что находился в горах: герой должен был добыть ветку рябины для злокозненного Айлиля, который отлично знал, что в водной глубине живет чудовище.

    (Б) В британском фольклоре рябина тоже играет важную роль. Считалось, что ее древесина отгоняет ведьм и злых духов. Тонкие ветки рябины, связанные крест-накрест, легко было спрятать над дверьми или воротами, чтобы быть уверенным в том, что никакое зло не пройдет внутрь.

    (С) В эддической мифологии, мировое древо – это ясень. Но в Исландии, где были записаны сказания Эдды, он не растет. Вместо него на острове растет рябина, или «горный ясень», которая хотя и не связана напрямую с настоящим ясенем, но играет в легендах ту же роль. Имел ли в виду Снорри, записывая легенды, ясень или рябину – вопрос спорный. Слова «рябина» и «руна» могут быть родственными.

    (Г) В континентальном фольклоре рябина занимает не столь почетное место. Ее блестящие красные ягоды часто использовали как приманку в птичьих силках. Птицы вообще играют важную роль в жизни рябины – так, ее семена лучше растут, когда проходят через птичий пищеварительный тракт. Вследствие этого, многие растущие в недоступных местах рябины буквально «упали с неба» на землю этих урочищ. Рябина, растущая на другом дереве – по есть никогда не касавшаяся земли, считалась в народе особенно чудодейственной. В народной медицине, ягоды рябины иногда предписывают для стимуляции пищеварения (сырые) или для его облегчения (сушеные). Иероним Босх (XVI в.) отмечал, что «ягоды эти наполнены вкусом несчастья – ведь если человек станет их есть слишком много, то станет упрямым». Эти ягоды богаты витамином С, но настолько кислые, что вряд ли могут кому-то понравится. Рябина, растущая в чешских землях, гораздо слаще. Листья рябины, судя по всему, входили в состав травяного пива, а их отвар применялся как мягкое средство от расстройства желудка и диареи. Цветы заваривали и пили как лекарство от кашля, бронхита и болезней легких. Для исцеления больных коз крестьяне кормили их рябиновыми листьями, а на 1 мая обстукивали своих коров рябиновыми ветками, чтобы уберечь скот от болезней в течении года. Этот обряд известен как «квикен»: название происходит от слова «квик», обозначающего «энергичный». Этот ритуал, для которого использовались особые прутики, исполнялся еще и на Пасху, Новый Год и Рождество, когда дети ходили от дома к дому, били этими ветками людей и требовали подарков. Считалось, что удар такого прута дарует благословение.

    Рябина домашняя

    (Sorbus domestica)

    20. Светлы верхушки домашних рябин;
    Привыкли заботиться,
    Одногодки, и пчелы в дебрях;
    Кроме Бога, нет мстителя (ККХ 9)

    0 0

    Терн


    (C) перевод svart_ulfr



    Терновник или слива колючая

    (Prunus spinosa)

    Терновник колючий, темный носитель диких слив (СГ)


    Это колючий кустарник усыпан большими синими ягодами, очень высоко ценившимися в древности. Сушеные ягоды терна найдены при раскопках доисторических поселений, таких как озерные стоянки Южной Германии и Швейцарии; в качестве жертвенной пищи эти ягоды встречаются в кельтских погребениях. Даже у знаменитого альпийского «ледяного человека»Эци в сумке обнаружили сушеные терновые ягоды. Эти ягоды очень соблазнительно выглядят, но у них такой вяжущий вкус, что рот и язык от них буквально немеют. Чтобы их съесть, нужно дождаться, пока первые холода не сделают ягоды сладкими (того же самого эффекта позволит добиться и заморозка). В континентальной мифологии терновник ассоциируется с великанами (как и многие колючие кустарники).

    0 0

    Ель


    (C) перевод svart_ulfr



    Ель и пихта

    (Picea abies, Abies alba)

    21. Снег в горах – рыжеет верхушка пихты;
    Грозен удар множества копий.
    Как ни прискорбно для вожделения, братья мои! (ККХ 4)


    (Ш) На своих сборищах шотландские ведьмы пользуются пихтовыми факелами – держать такой факел полагалось в левой руке (МакНейл). Если ведьмы двигались противосолонь, как того требует традиция, то рука с факелом находилась в центре описываемого при движении круга.

    (Г) Мы рассматриваем эти два дерева вместе – ведь фольклор не делает между ними особой разницы, да и большинство людей вряд ли способно их отличить (а как насчет вас?). История знакомого нам Рождественского дерева насчитывает несколько столетий, но в качестве «майского древа» и дерева летнего солнцестояния эти высокие вечнозеленые красавицы издавна почитались во многих странах к северу от Альп. Такие деревья, как правило, ставились сельскими общинами 1 мая, на Троицын день или на праздник летнего солнцестояния – этот обычай можно проследить до XIII века. Чаще всего, группа односельчан отправлялась в лес, чтобы «разыскать май». Там они срубали большую ель или пихту и срезали изрядную толику коры и веток, чтобы ни одна ведьма не смогла укрыться в дереве; иногда его даже раскрашивали. Затем густую крону богато украшали – использовать для этого переплетенные ленты и флаги начали еще в Средневековье, а чтобы сделать убранство майского древа еще богаче, к ним добавляли символы различных профессий и неограниченное количество съестных припасов. Вокруг этих деревьев танцевали селяне, и нередко кража этого праздничного символа у соседей превращалось в настоящее соревнование. Небольшие «майские деревья» - ели, пихты, а иногда и березы – украшали подворья и комнаты усадеб. Привязанные к крыше ветки приглашали в дом Святого Духа. Вениками из еловых ветвей обмахивали коров – нужно было успеть сделать это до 1 мая, чтобы уберечь скот от падежа в течении всего года; иногда хвойные ветки использовались, чтобы кропить святой водой деревенских быков. В народной медицине вечнозеленые растения были незаменимым лекарством от цинги. Особенно богаты витамином С хвойные иглы становятся зимой – чтобы получить его из иголок, достаточно сварить хвою в кипятке. Охотники жевали маленькие катышки еловой смолы, чтобы уберечься от простуды; певцы делали то же самое, чтобы сохранить голос. Еловая смола полна ароматических эссенций, наделенных дезинфицирующими свойствами. Она часто входит в состав мазей от ревматизма и артрита. Классическим напитком Британии было некогда еловое пиво.

    0 0

    Вин



    (C) перевод svart_ulfr



    Виноград


    Я вкусил напитка из винограда и браги,
    Уйдя от брата (КТ 45)


    В обычае принца устроить пиршество;
    Нередки после пития расстроенные чувства (ККХ 6)


    69. Пир меда и вина
    Для них сменился ссорой…
    70. С пира вина и меда
    Они поспешили,
    Мужи, известные в спорах,
    Не дорожащие собственной жизнью (КА 1)


    Вино, названное Плинием Старшим «кровью земли», вдохновляло многих римских и греческих авторов. Уже в эпоху Гальштата большие партии средиземноморских вин отправлялись в земли к северу от Альп. Этот дорогостоящий напиток имел, по всей видимости, и религиозное значение. Бесчисленные маски, удивительные существа и причудливые символы, украшающие гальштатские кувшины и сосуды, вероятно, исполняли роль оберегов. Изменяющий сознания напиток определенно следовало хранить от козней злых духов. Вспомним еще и о сосудах, украшенных изображением трискеля.

    Однако выращивать виноград стали лишь несколько веков спустя, благодаря римской колонизации этих земель: одним из покровителей этой отрасли был Марк Аврелий. Вместе с виноградарством появился и удивительный дух растительности, известный как «зеленый человек». Этот дух, которого по незнанию часто считают германским или кельтским божеством, в самых древних своих формах изображался с лицом из виноградных листьев. Благодаря энтузиазму земледельцев, виноград вскоре распространился по всей Европе, и наконец, в пору «Высокого средневековья» стал украшением многих церквей. Чуть позже появляется «зеленая женщина», и вот уже листья других растений приходят на смену виноградным, дабы украсить лица новых причудливых созданий. В легендах упоминаются многочисленные сорта винограда, - в том числе и с золотыми листьями, - а лозы его нередко служили пародией на бороду; в довершении всего, ствол винограда якобы имеет облик Иисуса, распятого на кресте. Вырастить виноград – занятие непростое, ведь он не терпит по соседству с собой многие растения. Обрезка и последующая посадка производится в зависимости от фаз Луны, при этом необходимо придерживаться массы сложных и порой противоречивых правил. Так, бытовало поверье, что ношение в ходе сельхозработ венка из плюща делает урожай винограда особенно богатым. Вино часто применяется в народной медицине – отчасти из-за его возбуждающих свойств; нередко оно служило основой, в которой смешивались другие лекарственные растения.

    0 0

    Ива


    (C) перевод svart_ulfr


    Ива


    Ивы и рябины
    Прибыли поздно к войску (КТ 8)



    3. Светлы верхушки ив; резвятся в озере рыбы
    Ветер свистит над ветвями;
    Природа – лучший учитель (ККХ 9)


    25. Светлы верхушки ив; истинно смелым
    Будет конь боевой в долгий день,
    Когда изобильна листва;
    Наперсники не станут презирать
    Друг друга (ККХ 9)


    Склоняющиеся над водой ивы находят себе приют на берегах ручьев и рек, прудов и болот. Днем, когда зеленая листва переливается на солнце, и ночью, в час, когда с воды поднимается туман, серебряный в лунном свете, подле ив можно встретиться с водяными духами, демонами, ведьмами и привидениями. В новогоднюю ночь и в канун летнего солнцестояния ивы могут ходить и танцевать под Луной. На севере Германии бытует мнение, что посвящение в ведьмы происходит как раз около ив: под их колышущимися ветвями колдунья проклинает христианского бога и заключает договор с силами тьмы, подписывая его своей кровью.

    Об иве частенько вспоминали самоубийцы – ведь из ее тонких веток получались тугие и крепкие петли, - и те, кто претворял в жизнь суровые приговоры (как, например, члены «фемы» - тайного общества средневековой Германии).

    В народной магии к иве прибегали, чтобы избавиться от кожных заболеваний (для этого кусочек кожи приносили к дереву и оставляли его под корой); иначе боролись с «холодной лихорадкой» и артритом – их «пересаживали» в дерево, завязав в узел три ивовых ветки. Из ивы делали дудки и обертоновые флейты – особенно ценилось дерево, не слышавшее журчания воды или петушиного крика. Вообще ивовые прутья очень ценились в хозяйстве – ведь из них можно было сплести множество нужных вещей. В ивовых корзинах кельты периода Гальштата переносили тяжести, и многие младенцы росли в люльках, сплетенных из ивовых ветвей.

    Народная медицина применяет ивовую кору и листья, богатые салициловой кислотой, для лечения головной боли, ревматизма и как жаропонижающее. Ивовый жезл упоминается в интересной шотландской сказке. Знахарь из Стратеррика отправился с ним в путешествие по девяти самым плодородным долинам Шотландии. В каждой из них он «завязывал» силу земли в свой прутик. После этого он отправился домой, неся в своем жезле всю украденной плодородие, но в городе Киллен, где колдун остановился напоследок, он столкнулся с другим чародеем, который знал о его замыслах. Последовала жестокая схватка, завершившаяся, когда заговоренный нож рассек жезл. В тот же миг все хранившееся в нем плодородие вырвалось наружу и напитало землю Киллена, и раньше весьма изобильную, а с этого момента ставшую плодородней в девять раз.

    0 0

    Жим


    (C) перевод svart_ulfr


    Жимолость

    (Lonicera capri folium)

    На растущую Луну жители шотландского Морея режут жимолость, которую скручивает и свивают в венки. Впоследствии эти венки хранились очень бережно. Ребенка, страдающего от лихорадки или больного чахоткой, трижды протаскивали через это кольцо, чтобы избавить от хвори (МакНейл).

    0 0

    Тис


    (C) перевод svart_ulfr


    Тис

    (Taxus baccata)

    Тисовые деревья, вы приметны на кладбище (СГ)


    «Глоссарий Кормака»называет самым долговечным в мире траву, медь и тис. Вероятно, вы помните, что в двух из пяти областей Ирландии росли священные тисы.

    Эти темные вечнозеленые деревья с давних времен пользуются дурной славой. Для классических авторов тис был древом смерти. Овидий писал, что тисы растут вдоль тропы в царство мертвых, и некогда ветка тиса олицетворяла скорбь. Другая легенда гласит, что уснувший в тени этого дерева никогда не проснется. Вергилий предупреждал, что тисы не следует сажать рядом с пчелиными ульями. По преданиям, некогда галлы подавали вино в стаканах из древесины тиса – пригубивший из такого сосуда неминуемо погибал.

    За всеми этими поверьями стоит действительный факт: тис – одно из самых ядовитых деревьев Европы. Его иглы, семена и кора необычайно токсичны; даже небольшое количество этого яда вызывает учащенное сердцебиение и через час или два приводит к смерти. Цезарь писал, как вождь эбуронов Катуволк, который «по своему преклонному возрасту не мог выносить тягости войны и бегства», желая покончить с собой, воспользовался ядом тиса (Bellum Gallicum 6.31, пер.М.М. Покровского).

    В скандинавской мифологии тис посвящен богу Уллю, покровителю охотников. Неудивительно – ведь лучшее охотничье оружие, будь то копья, луки или арбалеты делались из древесины тиса – крепкой, упругой, способной выдерживать большие нагрузки. Еще неандертальцы делали из тиса копья для охоты на мамонтов, а наши предки – охотничьи луки, прославившие разбойников Шервудского леса и валлийских стрелков. Средневековые войны едва не поставили тис на грань вымирания. Это дерево очень медленно растет, а спрос на него был гораздо больше, чем можно было взять из дикой природы – поэтому на сегодняшний день свободно растущих тисов очень мало. Однако эти вечнозеленые деревья часто растут на кладбищах. Несмотря на свой медленный рост, тис способен вынести больше, чем любое другое дерево. Известно, что возраст некоторых тисов составлял 2 тысячи лет, и это делает тис подходящим символом долголетия.

    В Германии, несмотря на зловещий ореол вокруг этого дерева, тисовая ветка считалась эффективной преградой от злых духов – если правильно разместить ее на дороге или на пороге дома. Амулет из тисовой древесины, спрятанный под одеждой, хранил владельца от духов и болезней: как гласит пословица, «нет таких чар, что могут устоять перед тисом». Удивительно, но святая Хильдегарда Бингенская считала тис символом радости, и утверждала, что трость из его древесины укрепляет здоровье владельца. В медицине тис используют редко – слишком уж сильны содержащиеся в нем токсины.

    0 0
  • 07/18/15--12:40: ..
  • wildwest2


    Родные и даже, не побоюсь этого слова, бесценные korabelny_kot&owls_shadow, поздравляю вас с давно уже витавшим в воздухе событиемдолгожданным днем свадьбы.

    Прямых дорог, быстрых коней,бесконечных патроновострых ножейи хороших попутчиков.

    И прочих сопутствующих благ.

    0 0
  • 07/21/15--13:41: Праздник Эпоны
  • Эпона


    (с) перевод - svart_ulfr


    По солнечному календарю, 13 день месяца литмоната (июня)

    Цвет: белый, черный, коричневый, серый

    Стихия: Огонь

    Алтарь:расставьте на зеленой ткани множество фигурок лошадей, положите железные подковы и зажгите свечу

    Подношение: корзина с сеном и яблоки

    Пища в течении дня: вегетарианская пища. Печенье в форме лошадей

    Призывание Эпоны

    Славься, о Мать лошадей,
    Ты, Госпожа, чьи сыны
    Обгоняют стремительный ветер
    И несутся, как пламя иль гром,
    По полям и бескрайним равнинам.
    Вези нас, Хозяйка,
    Как несла наших предков вперед
    По земле и ревущим потокам
    Ты приносишь нам дивные сны,
    А порой – и ночные кошмары,
    Ты – опора надежд и желаний
    Ты поддержишь в нелегком пути,
    И поможешь вернуться домой.
    И пускай не закончится скачка,
    До самого края земли,
    Если это, конечно, возможно.


    Песня: Богиня Лошадей

    (Ритуал в этот день сопровождается «барабанным кругом», который может продолжаться до конца спонды («спонда» - это 7-й час дня (считающийся от восхода солнца и не равный 60-минутному часу, а для каждого дня вычисляемый отдельно). Предполагается, что утренние ритуалы по Языческому часослову проводятся в час спонды.- прим. Анны Блейз). Барабаны здесь символизируют конские копыта. Желающий поучаствовать в церемонии со своим барабаном может водить хоровод вокруг музыкантов)

    0 0

    Ведьмы


    Фольклор или литература:образы фейри и ведьм в пьесах Шекспира


    С. О. ЗОТОВ

    (РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ)

    Со времен выхода масштабного, но спорного труда М. Мюррей «Бог ведьм» (1931) исследователи традиционно проводят параллели между фольклорными образами ведьм и фей. В пьесах У. Шекспира также наблюдается типологическая схожесть образов трех ведьм в «Макбете» и фей в «Сне в летнюю ночь». Исследование посвящено анализу источников, из которых У. Шекспир мог почерпнуть знания о ведьмах, феях и эльфах, а также сравнению образов последних в художественном пространстве автора.

    Подробно рассматривается этимология слов «faierie», «faie» и «elf» и время начала их употребления. Опровергается типичное заблуждение о роли Шекспира в формировании образа фейри как миниатюрных добродушных созданий. При анализе пьесы «Сон в летнюю ночь» образы фейри Шекспира сравниваются с фольклорными, исследуются их сходства и различия. Автором высказывается предположение о том, что в образах шекспировских фейри сохранились древние хтонические черты их фольклорных прародителей, которые проявляются через мотивы воровства детей, недоброжелательности фейри и тесную связь их образов с враждебной человеку природой. Во второй части исследования речь идет о связи типичного в рамках английской Реформации XVI в. явления — демонизации фейри — с образами ведьм у Шекспира. Образ богини Гекаты из «Макбета» рассматривается как объединяющей схожие шекспировские образы фейри и ведьм, сближающиеся через общий фольклорный источник.

    Таким образом, понятие «фейри» включало в себя множество видов магических существ, в том числе и ведьм. Следовательно, подобие образов ведьм и фейри в пьесах Шекспира обусловлено тесной типологической схожестью их образов в английском фольклоре и последующей традицией реформаторской демонизации фейри. Многомерные и даже амбивалентные образы фейри, созданные Шекспиром, демонстрируют его хорошую осведомленность в уорикширском фольклоре.

    ВВЕДЕНИЕ

    Отправной точкой данной статьи стало утверждение известного британского антрополога М. Мюррей о том, что фейри1 и ведьмы суть одно и то же: «Традиционный костюм волшебной крестной феи точно повторяет облачение ведьмы, у обеих женщин при себе палка (посох или клюка), с помощью которой они совершают чудеса, обе могут превратить людей в животных, обе могут появиться или исчезнуть по желанию. Короче говоря, реальное различие заключается в том, что одна является изящной старой леди, а другая — грязной старухой» (перевод мой. — С. З.) (Murray, 1970: 46). Можно перечислять сходства и дальше — волшебные мази, шабаши и даже случаи вампиризма, характерные для легенд и о фейри, и о ведьмах. Однако теория Мюррей говорила о большем, чем просто о сходстве двух мифологических существ: она предполагала существование настоящей древней расы людей, поклонявшихся Рогатому Богу, и выведенных нашими предками в образах фейри. Позднее, по мнению Мюррей, фейри были искусственно уменьшены в литературной традиции, прежде всего роль в этом сыграл Шекспир (там же). Позднее остатки этого народа объявляли ведьмами и сжигали. Мюррей была убеждена, что в древности существовал могущественный религиозный культ Рогатого Бога, сопоставимый по распространению в Европе с христианским, а христианство не могло себе позволить иметь сильного конкурента. Для того чтобы доказать логическую несостоятельность этой теории, мы обратимся к ее точке отсчета: соотношению образов фейри и ведьм в фольклоре, а также к анализу изменений этих образов в пьесах У. Шекспира.

    «СОН В ЛЕТНЮЮ НОЧЬ»: ОБРАЗЫ ФЕЙРИ

    Перед тем как перейти непосредственно к анализу образов фейри и эльфов у Шекспира, рассмотрим этимологию этих слов и время начала их употребления.

    1. Фейри: этимология и место в фольклорной традиции. Слово faierieстало употребляться примерно в начале XIV в. в значении «сверхъестественное существо».

    Этим словом обозначали почти любое волшебное существо, будь то пак, хобгоблин или банши. Слово faierie— старофранцузского происхождения, пришло в среднеанглийский только после завоеваний Вильгельма и изначально означало состояние околдованности — fai-erie, постепенно переносясь на источник колдовства — волшебных существ. Французское слово faie, к которому возводится этимология faierie, в свою очередь, берет свое начало в латинском слове fata, обозначающем трех богинь судьбы, т. е. фат или мойр (Draco, 2013: 78).

    Употребление слова elf, заимствованного у скандинавов, различно и зависит от региона — к примеру, в Шотландии так называли волшебный народ обычного человеческого роста, а в Англии — маленьких фейри, собирающихся в группы (Бриггс, 2000: Электр. ресурс). У Шекспира в «Сне в летнюю ночь»слова fairies и elves становятся синонимами, обозначающими всех волшебных существ, многочисленных магических обитателей афинских лесов. Мы видим, что драматург отдает предпочтение именно термину фейри: если слово elf с его производными встречается в «Сне в летнюю ночь» всего пять раз, то fairy — больше 30, что, конечно, также связано с тем, что в пьесе существует персонаж с именем Fairy. При этом слово elf скорее касается свиты Оберона и Титании, чем их самих, и употребляется почти всегда во множественном числе.

    Стоит обозначить типичное заблуждение касательно роли Шекспира в формировании образа фейри. Почему-то многие исследователи следуют версии, что начало миниатюризации фейри положил именно Шекспир, а до него эти существа всегда были человеческого роста или даже превосходили размерами человека. Данный факт не соответствует действительности: на самом деле старинная разновидность фейри — портуны, согласно Гервасию Тильберийскому, были крохотными (Briggs, 1977: 193).

    Таким образом, уменьшение эльфов было инновацией Шекспира не в области фольклора, а в литературной сфере (там же: 45). Более того, стоило бы отметить, что Шекспир — в первую очередь художник, а не собиратель фольклора, поэтому в каждой пьесе образы фейри служат своим художественным задачам. К примеру, королева Маб из «Ромео и Джульетты»еще меньше размерами, чем фейри из «Сна в летнюю
    ночь», помещающиеся в скорлупку желудя (там же: 47). Можно вспомнить знаменитое гневное высказывание Толкина по поводу миниатюризации фейри Шекспиром: «Это слово (“эльфы”. — С. З.) я употребляю в первоначальном значении, которому следовал еще Спенсер, — и чума на Уилла Шекспира с его пресловутыми крылатыми малютками!» (Толкин, 1995: 20) 2. Возможно, гнев Толкина, тщательного филолога и фольклориста, был связан с тем, что Шекспир с его «неправильным» употреблением образов фейри фактически положил начало жанру фэнтези, используя различные мифологии, сплавляя их воедино ради создания принципиально новой художественной вселенной, и являлся, таким образом, «конкурентом» Толкину.

    Помимо того что Шекспир начал процесс уменьшения размеров фейри в литературе, он также популяризовал некоторые образы, связанные с этими волшебными существами. Персонаж Оберона 3, короля фейри, был заимствован из французского романа о «Гюоне Бордосском» 4, переведенного на английский в 1534 г. и известного Шекспиру. Из «Королевы фей»Эдмунда Спенсера, вышедшей в 1590 г., т. е. за несколько лет до написания «Сна», или напрямую из «Метаморфоз»Овидия Шекспир позаимствовал образ Титании. Образ трикстера-Пака 5 в пьесе слит воедино из фольклорной традиции описания Робина Доброго Малого, сказки о котором Шекспиру должны были быть известны из уорикширского фольклора и сказочной традиции описания паков — зловредных существ, сравниваемых с дьяволом, заставляющих путников блуждать по лесам.

    Сразу стоит оговорить, что Шекспир не ставил себе целью составить правильную классификацию различных отрядов существ, как это делали фантасты. В «Сне в летнюю ночь»перепутано все 7: и Тезей, афинский герцог, и древнегреческие шестипенсовики служат комическому эффекту и традиции осовременивания классических сюжетов, а потому не стоит воспринимать каждое слово драматурга о фейри как глубоко проработанное фольклористское исследование. Впрочем, основные черты сказочных фейри сохраняются, и любопытно выяснить, что именно Шекспир берет из богатых фольклорных источников, что упускает, а что добавляет сам.

    2. Анализ образов фейри в «Сне в летнюю ночь». Итак, в «Сне в летнюю ночь» фигурирует множество фейри: это и Оберон с Титанией, и Пак, яркая индивидуальность среди массы фейри, и свита короля и королевы — как безымянная, так и с «природными»именами вроде «Паутинки»или «Душистого горошка». Фейри в представлении Шекспира — это прежде всего существа, обладающие сверхъестественными свойствами: скоростью («Я ношусь быстрей луны»), («Достаточно мне сорока минут, // Чтобы кругом всю землю опоясать»), размерами («И прячутся, бедняжки, поскорей // Под чашечки упавших желудей») (Шекспир, 1902: 507, 510, 508), а также магией превращения в различных животных, предметы и т. п.

    Шекспировские фейри — любители повеселиться («Титанию в час ночи усыпляет // Своей игрой и пляской эльфов хор») (там же: 511). Также фейри привыкли к общественному укладу жизни («Легких эльфов целый рой») (там же: 507), однако встречается и одиночка-Пак, пугающий девиц, ворующий сливки, сбивающий странников с пути и ломающий предметы быта, с одной стороны, а с другой — помогающий тем, кто любезно с ним обходится. Место обитания фейри — традиционные леса и луга, горы и долины, однако на протяжении пьесы неоднократно повторяется, что Оберон — король фейри — постоянно живет в Индии. Учитывая, что и сами персонажи английского фольклора в пьесе находятся далеко от родины, в Афинах, мы не будем сосредотачиваться на проблеме индийских отсылок в данной пьесе.

    Шекспир далек от достаточно частой в фольклоре демонизации фейри, однако фейри в пьесе боятся света и являются слугами богини колдовства Гекаты («Но эльфам весело — и мы, // Гекату окружая, // Скользим, как сон, за духом тьмы, // От солнца убегая») (там же: 545). Очевидно, остатки представлений о фейри как хтонических существах в «Сне в летнюю ночь» все же сохраняются, несмотря на усиление Шекспиром традиционного мотива любви фейри к растениям, а особенно цветам.

    Изобилие цветов и растений, миниатюризацию эльфов можно связать в первую очередь с тем, что, возможно, целью постановки «Сна в летнюю ночь» было развлечение молодоженов, и легкое настроение, создаваемое цветочными образами и характерами забавных небольших фейри, как нельзя кстати подходило к торжеству. Заметно, что Шекспир очистил образ фейри от всех намеков на пошлость и грубость, характерных для фольклора и прежней литературной традиции: к примеру, фейри на протяжении пьесы ни разу не щипаются, хотя это является достаточно распространенным мотивом в комедии и поэзии: «Шекспир включает все это — за исключением щипков, которые постоянно упоминаются в комедиях масок и стихах, но он добавляет также малый рост эльфов и их любовь к цветам…» (Бриггс, 2000: Электр. ресурс). Помимо утилитарной причины, образы милых цветочных эльфов могли быть навеяны Шекспиру особенностями регионального фольклора Срединных графств: в Уорикшире эльфы скорее представляют собой духов цветов, чем духов мертвых (Briggs, 1967: 91).

    Несмотря на представленные Шекспиром публике образы фейри, зрители хранили культурную память об их иных образах и функциях в народном фольклоре, а также литературе, часто использующей фольклор как основу. Да и в самой пьесе содержатся порой имплицитные рудименты фольклорных образов фейри.

    Во-первых, одним из намеков на хтонический, потусторонний и недобрый образ фейри является война за обладанием индийским — человеческим — мальчиком, которого Оберон хочет сделать своим пажом, а Титания держит при себе. Этот эпизод — отголосок распространенного поверья, согласно которому фейри воровали человеческих детей, оставляя взамен подменышей или чурбаны. Человеческие дети согласно фольклору должны были улучшать род фейри, к тому же фейри дарили людям взамен младенца старика из своего рода, чтобы те снабжали его грудным молоком и заботой до скончания дней: «…частая история — легенда о подменыше; эльфам как будто бы нужна человеческая кровь, чтобы укрепить свой род» (Бриггс, 2007d: Электр. ресурс). Именно это поверье было одной из основных причин домашнего насилия в отношении несовершеннолетних вплоть до XIX в. среди суеверного населения Англии (преимущественно деревенского).

    Во-вторых, самые ранние письменные упоминания о каких-либо фейри в Англии встречаются именно в контексте заговоровпротив их козней. К примеру: «Болезнь или немощь, приписываемая удару, наступившему от попадания эльфийской стрелки — каменного наконечника стрелы, которые попадаются на равнинах Англии» (Бриггс, 2000: Электр. ресурс). Шекспировский Пак является квинтэссенцией образа злого фейри, что, впрочем, сглаживается с помощью внедрения в образ черт фейри-помощника. Среди козней Пака — так часто упоминаемые и характерные для фейри кража сливок или молока и попытки напугать или озадачить людей для собственного развлечения.

    В-третьих, любовь шекспировских фейри к растениям также носит отголоски их хтонического прошлого в фольклоре: подобно тому как древнегреческая богиня Деметра имеет отношение и к плодородию земли [«Эльфы, которые были, в сущности, духами плодородия, возможно, виновны в тяжелых родах и бесплодии, хотя, опять-таки, чаще это приписывалось козням ведьм» (там же)], и к усопшим, в ней похороненным, фейри имеют отчетливую связь с мертвыми в народных сказаниях, и растения в них зачастую служили маркерами хтоничности: «Кое в чем характеристики эльфов на наших островах повсюду сходятся. Повсюду существует некоторая связь между эльфами и мертвецами» (Бриггс, 2007c: Электр. ресурс). К примеру, известно поверье о Майском дереве, где любят танцевать фейри — срубать его смертельно опасно для человека. Множество других табу также связаны с растениями, которые предпочитают сказочные существа. Изолированная от мира людей волшебная страна фейри достаточно убедительно соотносится с потусторонним миром, миром мертвых, а связь отношения к мертвым и плодородия наличествует в поверьях о том, что фейри способны насылать бесплодие и тяжелые роды.

    В-четвертых, стоит вспомнить, что действие пьесы происходит вовсе не в летнюю ночь, а в ночь 1 мая, на традиционный языческий праздник Майский день (аналоги —_ кельтский Белтайн или германская Вальпургиева ночь), во время которого, по преданиям, нечисть, в том числе и фейри, становилась видимой человеку: «Итак, день свадьбы Тезея и Ипполиты приурочен к 1-му мая, а между тем пьеса получила название, которое относит нас к середине лета (midsummernight), т. е. к 24 июня, по обычному обозначению Ивановой ночи именно как ночи “в половине лета”. Как объяснить это несоответствие заглавия и содержания? По мнению Малона, заглавие дано в зависимости не столько от времени действия в пьесе, как от времени постановки ее в виде развлечения в “летнюю ночь”» (Батюшков, 1902: 491). На 1 мая люди устанавливали особый столб — Майское дерево и выбирали Королеву мая: «Может показаться, что у этих призраков, древних богов и чертей нет ничего общего с эльфами, однако, как я уже указывала, граница между эльфами и мертвецами — туманная и расплывчатая. Шотландская Эльфийская Скачка, описанная у Якова VI и Александра Монтгомери, во многом похожа на Поезд фрау Хульды и случается в День Всех Святых, когда беспокойны все — эльфы, ведьмы и мертвецы» (Бриггс, 2007b: Электр. ресурс).

    Помимо всех этих достаточно очевидных соответствий, необходимо сказать о специфическом для английской Реформации XVI в. явлении — демонизации фейри. После того как теологические построения стали разрабатываться не только образованными монахами, но и простыми людьми, образы фейри и чертей стали сближаться, например пака прямо сравнивали с дьяволом. Тем самым фейри стали существами примерно одного ранга с ведьмами. Именно такими фейри должны были быть известными Шекспиру, живущему во время Реформации. В связи с демонизацией фейри и сближением образов фейри с ведьмами стоит обратиться к ведьмам шекспировским, наиболее полно выписанными в пьесе «Макбет», написанной специально для того, чтобы уважить короля Якова I, известного своей склонностью к изучению феномена ведовства.

    «МАКБЕТ»: ОБРАЗЫ ВЕДЬМ

    В «Макбете» три ведьмы заняты предсказаниями и приготовлением зелья по своему знаменитому рецепту. С фейри их сближает уже одна из первых фраз ведьмы в I акте: «Иду, Мурлыка!» (Шекспир, 1936: 344). Заставляя ведьму обращаться к коту как к своему помощнику или даже как к воплощению сатаны, Шекспир отсылает зрителей к распространенному поверью в магическую связь кошек и ведьм. Впрочем, данная связь была характерна и для фейри: кошки часто служили им в различных преданиях, и, что важно в контексте единственной шотландской пьесы Шекспира, особенно эти поверья были распространены в Шотландии — именно там люди верили в волшебного кота Кайт Шита и кота-демона Большеухого: «Кошки едва ли не отождествлялись с эльфами, но в Шотландии жил волшебный кот Кайт Шит и кот-демон Большеухий, который являлся участникам жуткого ритуала» (Бриггс, 2000: Электр. ресурс).

    Гекатастановится нитью, связывающей фейри и ведьм в пространстве пьес Шекспира. Геката как отчетливый маркер всего колдовского упоминается в «Сне в летнюю ночь», а в «Макбете» она становится полноправным персонажем. Геката же напрямую сравнивает ведьм с фейри: «Как фей и эльфов хоровод, // Вокруг костра пусть хор поет // И заколдует эту смесь» (Шекспир, 1936: 410). В тексте песни, которую ведьмы поют вместе с Гекатой, — «Духи черные»есть упоминания уже знакомого нам Робина, ставшего у Шекспира Паком (см., например: Duffin, 2004: 65). Помимо этого, три ведьмы, соотносящиеся с тремя мойрами или фатами, являются этимологическим «праматерями» для фейри; это слово, как мы уже упоминали, имеет своими корнями латинское fata, т. е. именно от трех фат ведут свою лингвистическую генеалогию все фейри.

    Согласно фольклорной традиции «в сущности, все, что умели делать ведьмы, умели делать и эльфы» (Бриггс, 2000: Электр. ресурс). Учитывая настроения умов того времени, а в особенности — короля Якова, писавшего трактаты по демонологии, участвовавшего в организации охоты на пособников дьявола и, по легенде, даже вступившего с Шекспиром после представления «Макбета» в теоретический диспут о свойствах ведьм, и фейри, и ведьмы были для типичного англичанина тех времен суть одним проявлением потусторонних сил дьявола. Об этом говорит и словоупотребление: слово fairyмогло обозначать не только паков и банши, но и ведьм, а также вообще почти всех волшебных существ8. Таким образом, ведьмы, служащие Гекате и имеющие в услужении котов, скот, детей, ворующие сливки и насылающие проклятья, являющиеся человеческому глазу в ночь на 1 мая и предпочитающие темное время суток, в точности как фейри, являются лишь своего рода отдельным классом этих существ. Крестьяне защищали себя с помощью соблюдения различных ритуалов как от ведьм, так и от недобрых фейри; и в шекспировском «Сне в летнюю ночь» мы видим, что в образе фейри, несмотря на колоссальную избирательную переработку, выполненную драматургом и призванную отринуть многочисленные различия этих существ, чей рост в фольклоре мог быть как великаньим, так и лилипутским, все же остались архаические черты хтонических духов. Эти черты были воскрешены в культурной памяти ассоциацией фейри с ведьмами в ходе борьбы с последними и актуализацией былых поверий и обрядов, связанных с защитой от проделок сверхъестественных существ.

    ЗАКЛЮЧЕНИЕ

    Как мы видим, скорее всего, фольклорные описания фейри и ведьм пересекались, однако вторые естественным образом произошли от первых, так как понятие «фейри» включало в себя множество видов магических существ, в том числе и ведьм. Таким образом, показывая несостоятельность логических построений Мюррей насчет буквального сопоставления фейри и ведьм, мы также отмечаем родство этих волшебных существ на страницах пьес Шекспира, обусловленное тесной типологической схожестью в английском фольклоре и последующей традицией реформаторской демонизации фейри. Несмотря на коренную переработку Шекспиром образа фейри, они не изображаются им как однозначно светлые и милые маленькие существа, какими они стали в дальнейшей пуританской литературной традиции. Множество отрывочных и спорадических упоминаний Шекспиром иных качеств фейри, таких как их страсть к темноте, похищению детей и связь с Гекатой, вскрывают многомерность образа этих волшебных существ и демонстрируют, что Шекспир был хорошо знаком с фольклором о них.

    ПРИМЕЧАНИЯ

    1 Фейри — это термин фольклористов и литературоведов, перенесенный из английского языка, более широкий, чем фея, эльф, пак, гном, и объединяющий практически всех волшебных существ британского фольклора (подробнее см.: Briggs, 1967).

    2 См. также точку зрения писателя в его эссе «О волшебных сказках»: «Полный распад или деградация — вот судьба Фантазии, когда ею начинает пользоваться драматург, даже такой, как Шекспир. “Макбет” по сути — это произведение драматурга, которому (по крайней мере, в данном случае) следовало бы написать рассказ, если уж у него были умение и терпение, потребные для написания драмы» (Толкин, электр. ресурс).

    3 О связи Оберона с феями писал, к примеру, Ф. Д. Батюшков: «В романе о Гюоне Бордосском — Оберон тоже, так сказать, приобщен к циклу античных традиций: он называет своим отцом Юлия Цезаря; мать его — фея Морг» (Батюшков, 1902: 492–493).

    4 Как отмечает К. Бриггс, «“Гюон Бордосский” XV в. кардинально важен содержащимися в нем первыми сведениями об Обероне, короле эльфов. Он ростом с трехлетнего ребенка, но, по мнению романиста, это не настоящий его рост, а следствие эльфийского проклятья» (Бриггс,
    2007a: Электр. ресурс).

    5 По мнению, К. Бриггс, «в “Сне в летнюю ночь” Шекспир придал своему Паку яркую индивидуальность, и с тех пор невозможно стало говорить, как говорит Роберт Бёртон в “Анатомии меланхолии”, о паке с маленькой буквы, или же, как Лэнглэнд, приравнивать Пака к дьяволу и называть преисподнюю “Поуковым скотным двором”» (Бриггс, 2014a: Электр. ресурс).

    6 «…можно представить себе, что “Робин — Славный Малый” — прозвание более лестное, чем “Пак”, которым в былые времена откровенно называли дьявола» (Бриггс, 2014b: Электр. ресурс).

    7 Фарс подчеркивается Шекспиром историей Пирама и Фисбы, спектаклем в спектакле, символическим воплощением разыгрываемой перед реальными зрителями пьесы Шекспира.

    8 Также слово «фейри» могло обозначать волшебные иллюзии: «В любом случае, несколько парадоксально, что слово “fairy”, которое сейчас используется главным образом для описания
    существ, которые не люди и не ангелы, изначально обозначало иллюзии, наколдованные чародейками из людей»
    (Бриггс, 2007a: Электр. ресурс).

    СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

    Батюшков, Ф. Д. (1902) Сон в Иванову ночь // Полн. собр. соч. Шекспира : в 5 т. СПб. : Изд.
    Брокгауза-Ефрона. Т. 1. С. 488–498. (Библиотека великих писателей под ред. С. А. Венгерова).

    Бриггс, К. (2000) Эльфийский словарь [Электр. ресурс] // Darksign. URL: http://www. dark-
    sign.ru/SiteData2/UpdateJuly2010/ElvenDictionary.pdf [архивировано в WebCite] (дата обращения: 13.09.2014).

    Бриггс, К. (2007a) Эльфы в традиции и литературе. I.I. Экскурс в историю [Электр. ресурс] //Степан М. Печкин. URL: http://pechkin.rinet.ru/x/smp/xlat/Briggs_KM/FITAL/kmb_fital_1_01.html [архивировано в WebCite] (дата обращения: 13.09.2014).

    Бриггс, К. (2007b) Эльфы в традиции и литературе. I.V. Воинство Мертвых [Электр. ресурс] //Степан М. Печкин. URL: http://pechkin.rinet.ru/x/smp/xlat/Briggs_KM/FITAL/kmb_fital_1_05.html [архивировано в WebCite] (дата обращения: 13.09.2014).

    Бриггс, К. (2007c) Эльфы в традиции и литературе. I.X. Местная специфика [Электр. ресурс] //Степан М. Печкин. URL: http://pechkin.rinet.ru/x/smp/xlat/Briggs_KM/FITAL/kmb_fital_1_10.html [архивировано в WebCite] (дата обращения: 13.09.2014).

    Бриггс, К. (2007d) Эльфы в традиции и литературе. II.XI. Эльфийская несамостоятельность. [Электр. ресурс] // Степан М. Печкин. URL: http://pechkin.rinet.ru/x/smp/xlat/Briggs_KM/FITA/kmb_fital_2_11.html [архивировано в WebCite] (дата обращения: 13.09.2014).

    Бриггс, К. (2014a) Пак [Электронный ресурс] // Эльфийский словарь. URL: http://pechkin.rinet.ru/wiki/kmb_adof/doku.php?id=puck [архивировано в WebCite] (дата обращения:13.09.2014).

    Бриггс, К. (2014b) Робин — Славный Малый [Электронный ресурс] // Эльфийский словарь. URL: http://pechkin.rinet.ru/wiki/kmb_adof/doku.php?id=robin_goodfellow [архивировано в WebCite] (дата обращения: 13.09.2014).

    Толкин, Дж. Р. Р. (1995) «Мой мир появился вместе со мной» // Если. №11–12. С. 20–22.

    Толкин, Дж. Р. Р. О волшебных сказках (отрывок) [Электронный ресурс] // Кабинет Профессора в Арде-на-Куличках. URL: http://kulichki.com/tolkien/cabinet/lection/fairy.shtml [архивировано в WebCite] (дата обращения: 13.09.2014).

    Шекспир, В. (1902) Сон в Иванову ночь / пер. Н. М. Сатина // Полн. собр. соч. Шекспира :
    в 5 т. СПб. : Изд. Брокгауза-Ефрона. Т. 1. С. 499–546. (Библиотека великих писателей под ред.
    С. А. Венгерова).

    Шекспир, В. (1936) Трагедия о Макбете / пер. А. Д. Радловой // Шекспир В. Полн. собр. соч. :
    в 8 т. / под ред. С. С. Динамова, А. А. Смирнова. М. ; Л. : Academia. Т. 5. 646 с. С. 341–450.

    Briggs, K. M. (1967) Fairies in tradition and literature. L. : Routledge & Kegan Paul Ltd. 261 p.

    Briggs, K. M. (1977) The anatomy of puck. N. Y. : Arno Press. 284 p.

    Draco, M. (2013) Traditional witchcraft and the pagan revival: A magical anthropology. Winchester, UK : Moon Books. 180 p.

    Duffin, R. W. (2004) Shakespeare’s songs. N. Y. : W.W. Norton. 528 p.

    Murray, M. A. (1970) The god of the witches. L. ; N. Y. : Oxford University Press. 212 p.

    0 0

    Ульф


    О своеобразии культурного концепта «Волк»


    С.И. Шамарова

    В настоящей статье представлено толкование через призму языческой мифологии и христианской религии противоречивого отношения народов мира (в том числе англосаксов) к хищному животному – волку. В основе этого отношения лежит древний архетип концепта «Волчье полубожество»или сакральное животное-тотем с доминирующей отрицательной коннотацией, который сохранился в явлении концептуального дуализма, синкретизма и временного этапа промежуточной широкозначности.

    Большой интерес к волку среди народов всего мира проявлялся не только в глубокой древности, но и в сравнительно недавнее время. По мнению Н.А. Николаевой и В.А. Сафронова, неизвестно, какой образ волка (добрый или злой) возник раньше, первоначально. В своей книге они подробно рассматривают эволюцию и этапы становления и восприятия волка народами всего мира в качестве божества. В аграрных обрядах народов Европы (в русской и славянской мифологии), призванных способствовать получению хорошего урожая, встречается Хлебный Волк как дух плодородия зерна. На базе исторических и археологических сведений исследователи пришли к выводу, что возраст пра-индоевропейского Волчьего бога составляет IV–V тысяч лет и этот бог восходит к еще более глубокой древности. Волчий пастырь выступает то в человеческом обличье, то в облике волка белого, серого или сивого цвета. Белый цвет - символ светозарности, божественности происхождения. Волчий бог в славянской мифологии - это хозяин леса и зверья, Леший, Лесовик, Полисун. Народ коми имеет поверья о Лешем – Ворсе, что напоминает славянского Велесаи литовского Велсаи позволяет возводить имя Велес не только к праиндоевропейскому волку, но и евразийскому единству, т. е. к IX тыс. до н. э. Интересно отметить, что в сербском эпосе предводителем дружины являлся Змей Огненный волк. Практически все боги ведут происхождение от зооморфных тотемов. Оборотничество - это существование бога и в антропоморфном (человеческом), и зооморфном (зверином) облике. Интересно отметить происхождение верховного славянского бога дохристианской Руси Волоса – Велеса от Волчьего бога. Одни исследователи говорят, что имя Волос - нарицательное, означающее “волосатый, косматый”. Другие лингвисты указывают, что Волос – имя, которое восходит к праиндоевропейскому корнеслову *ulk, что означает «волк». Этот факт говорит о том, что Волос должен быть преемником Волчьего бога, так как помимо имени он перенял все функции Волчьего бога. В мифологии древнеевропейских народов (балтов, славян) Волчьему богу отводится почетная роль хозяина подземного мира, мира мертвых (см. [5: 97–130].

    В мифологических представлениях многих народов Евразии и Северной Америки образ Волка был преимущественно связан с культом предводителя боевой дружины (или бога войны) и родоначальника племени. Волки Герии Фреки (Geri и Freki) сопровождали германского бога войны Одина в качестве его любимых верных «псов». В «Эдде»конец мира вызван чудовищным Волком Фенриром (Fenrir), сорвавшимся с цепи [3: 10–11]. Образ Волка тесно связан с мужскими военными братствами многих культур и народов. Существовала определенная воинская магия, где он играл немалую роль. Волчий вой и появление волка разъяснялось как воинская примета. Волк – зверь, связанный с темнотой, подземным миром. В кельтской и германской мифологии встречаются псы преисподней, сопровождающие владыку мертвых. В христианских культурах это проявляется как двойственная природа происхождения волка: создает волка дьявол, а оживляет Бог. Так, похищение и съедание скота волком у славян воспринималось как законная жертва Св. Егорию, лешему или даже Христу. У восточных славян волк был спутником Егория (Георгия Победоносца) [1: 2–6].

    Таким образом, в отношении народов мира к животному волк наблюдается явное раздвоение и противоречие в его восприятии как доброго и злого, врага или друга, помощника людей. Подобный синкретизм или совмещение, нечеткое разграничение и нерасчлененность понятийных категорий, а именно – конкретно-предметного и абстрактного, общего и частного, характерно в целом для мышления древнего и средневекового человека [2: 10]. Понятия «добро» и «зло» в языческих представлениях были совмещены, так как языческие боги были хорошими и плохими, добрыми и злыми. Этим и объясняется большая трудность в установлении первичности происхождения доброго или злого Волка для людей. Нам представляется, что добрый бог-Волк ассоциировался с человеческим началом, а злой бог-Волк – со звериным началом в мировоззрении и восприятии древних людей дохристианской эпохи. С принятием христианства значительно изменилось отношение человека к бывшему языческому божеству Волку – в сторону негативизма. Говорить о чистоте и целостности англосаксонского христианства, а именно - без примеси языческих элементов, не приходится. Высказывается мнение о том, что«христианская религия у англосаксов VII–VIII вв. не столько преодолела языческое мировосприятие, сколько оттеснила его из официальной сферы в сферу быта. На старые языческие верования напластовываются христианские представления» [6: 12].

    Что же все-таки представлял собой концепт «Волк» для англосаксов? Обычное животное – хищник, сакральное животное – тотем или языческое божество, которому поклонялись наравне с другими языческими богами и богинями? На наш взгляд, скорее всего – это полубожество, т. е. сакральное животное-тотем, безусловно, занимающее особый статус в системе языческих верований англосаксов. В древнеирландских памятниках А.А. Королевым зафиксированы сохранившиеся единичные словоформы, которые являются гипотетическими. Так, например, Cunea, Cunia является именем богини из *kunoот ku - kwo«пес, волк», т. е. буквально «богиня-волчица». Королев приводит еще несколько примеров в пользу особого отношения к волку: двучленный композит Cunanetas«воин, подобный волку», название племени из древнеирландской генеалогии Dal MeDruad, Mechon«племя моего друида, моего волка» [4: 53, 140]. Ниже мы попытаемся изложить доказательства в пользу нашего предположения о существовании архетипа«Волчье полубожество-тотем»на материале древнеанглийских памятников. Возможно, подобные отголоски его былого могущества и поклонения этому Мировому Волку из скандинавской мифологии как раз сохранились в виде концептуального дуализма и синкретизма, т. е. противоречивого, смешанного отношения к нему, что нашло отражение в явлении вре-менной, промежуточной стадии широкозначности древнеанглийских слов wulf«волк»и wylf, wylfen«волчица».

    Уже в известном эпосе «Беовульф»встречаются двучленные композиты brim-wylf“морская волчица”и grund-wyrgen“волк из бездны, ада“ (буквально “проклятый бездной, адом”) - эпитеты, которые употреблялись в отношении матери Гренделя (чудовища, которое было убито Беовульфом на дне болота): Hine seo brim-wylf abroten haefdeМорская волчица уничтожила его (воина). Эти древнеанглийские слова убедительно свидетельствуют об отрицательном отношении к Волку-Волчице, а также о том, что восхищение англосаксов Волком, о чем будет сказано ниже, скорее всего, было вынужденным, оно было вызвано чувством страха и самосохранения. Мы согласны с мнением Д. Харпера, который считает, что англосаксы, как и многие древнеевропейские народы, воспринимали волков двойственно. Знаменитый англосаксонский богослов X века, архиепископ из Йорка Вульфстан (“волк-камень”) называет дьявола werewulf (древнеангл. wer(e)”человек, мужчина”и wulf”волк”), т. е. человек – волк или оборотень – ликантроп (древнегреч. lykos”волк”и anthropos“человек”). «Древнеангл. were-wulf имеет два случая написания: werwulf - это имя священника, известного королю Альфреду, и were-wulf - из проповеди Вульфстана. В IX веке - это имя собственное, а в XI веке - это синоним слова дьявол. М. Джэкоби и Д. Витенберг отмечают, что сканд. vargr имеет значение “волк” наряду со значением “преступник, изгой”» (цит по: [8: 1–2]). Подобную аналогию значения можно найти в древ неанглийском словосочетании wulfes heafod“голова волка“, которое употребляется, по мнению авторов авторитетного Древнеанглийского словаря Босворта и Толлера, в отношении людей, находящихся вне закона, т. е. преступников. Однако случаи употребления слова were-wulfв древнеанглийских памятниках встречаются редко и только в его христианском осмыслении - со значением “человек – волк, враг, дьявол”в поздних прозаических произведениях. Например, в «Церковных законах короля Кнута»: Thaet se wodfreca werewulf ne slite, ne to fela abite of godcundre heordeТот свирепый (алчущий) человек-волк не разрывает на части, не слишком много (овец) из духовного стада пожирает. В данном примере were-wulf употребляется в значении “дьявол, враг духовного стада”, т. е. всего христианства. В этом же словаре зафиксированы два основных значения лексемы wulf: 1) волк как животное; 2) в отношении жестокого человека, – что весьма спорно и даже ошибочно, так как составители словаря иллюстрировали это значение примером, в котором волка сравнивают с дьяволом из-за специфики концепта «Волк». Мы считаем, что в словарной статье wulf необходимы следующие уточнения: 1) волк как животное в языческом осмыслении, т. е. полубожество, сакральное животное-тотем, воин-герой и 2) волк как животное в христианском осмыслении, т. е. дьявол, чудовище, преступник.

    Особо следует остановиться на одном уникальном словосочетании – это wulfhea-fod-treow, буквально “волчья голова – дерево““крест”. Но такое значение сопровождается вопросительным знаком в словарной статье, т. е. Босворт и Толлер не уверены в своей трактовке этого значения. Для сравнения они ссылаются на древнесаксонский композит warag-treo“крест“, а также древнеанглийский wearg-treow“проклятое дерево, виселица, крест“ [7: 1280]. Зафиксированы только два случая данного словоупотребления среди всех древнеанглийских памятников в вышеупомянутом Древнеанглийском словаре, один из которых нам, к сожалению, не удалось найти в указанном Босвортом и Толлером сборнике древнеанглийской поэзии «Codex Exoniensis» (или «Exeter Book»). Ealle naman habbath anne, wulfheafed-treo– Все имена имеют одно-единственное (имя) - волчья голова-дерево. Мы считаем, что это - не крест и не виселица, а реликтовый случай, сохранившийся в древнеанглийской письменности, подтверждающий особый статус Волка в англосаксонском обществе. Вероятнее всего, это так называемое волчье дерево - ритуальный столб, на который вешали волка для жертвоприношения. О подобном языческом ритуале говорится в статьях Г.Б. Бедненко и В.В. Иванова. «В жертву верховному богу Одину-Вотану приносились волки, которых вешали на “волчьем дереве” (сканд. Vargtre). Даже напротив чертогов Одина Вальгаллы повешен волк: “Легко отгадать, где Одина дом, волк там на запад от дверей висит, парит орел сверху (“Старшая Эдда“)» [1: 5]. «Богам войны (в частности, Одину) приносили в жертву волков, собак, а также людей, “ставших волками” (согласно общеиндоевропейскому представлению, человек, совершивший тягостное преступление, становится волком); формула засвидетельствована по отношению к преступнику-изгою в хеттских законах, древнегерманских юридических текстах, а также у Платона (ср. др.исл. vargr“волк-изгой”, хетт. hurkilas“человек тягостного преступления“ [3: 12]. Однако здесь мы опять сталкиваемся с противоречивым отношением к Волку: его англосаксы боятся, им же восхищаются и его же приносят в жертву верховному богу Водену (протогерм. Wodanaz, сканд. Othinn, дрангл. Woden). Мы согласны с авторами Древнеанглийского словаря в том, что Волк является частой фигурой в батальных сценах.

    Ранние древнеанглийские памятники свидетельствуют о том, что к Волку относятся с явным восхищением, судя по многочисленным именам собственным и географическим названиям и племенам, что подтверждает доминантное положение языческих верований в англосаксонском обществе раннего средневековья. Ср., например, древнеанглийские имена собственные: Beorhtwulf, Berhtulf (beorht “яркий, сияющий“, wulf “волк“), т. е. сияющий волк; Aethelwulf (aethel “благородный“, wulf “волк“), т. е. благородный волк; Randwulf (rand “край щита“, wulf “волк”, т. е. щит-волк; Ealdwulf (eald “старый, великий, возвышенный“, wulf “волк“), т. е. великий волк; Wulfric (wulf “волк“, ric “сила, власть”), т. е. волк-сила; Wulfgar (wulf “волк“, gar “копье“), т. е. волк-копье; Нередко человека называли именем Wulf“волк”. Важно отметить тесную взаимосвязь концепта «Волк» с концептами «сражение, битва»и «убийство, смерть». Для англосаксов волки – неизменные участники всех сражений, а сражения, как известно, всегда ассоциируются со смертью. Постепенно восхищение и прославление образа Волка – воина вытесняется негативным, устрашающим образом Волка – убийцы, приносящего страх и смерть. Так, например, в поэме «Битва при Малдоне»англосаксы называют врагов-датчан waelwulfas“убийство – волки”, т. е. волки – убийцы – враги. Нередко в одном и том же произведении смешиваются оба образа волка – положительный и отрицательный, например, в поэме «Исход»: Ymb hine wae-gon wigend unforhte hare heorowulfas hilde grettonВокруг него (короля) проходили бесстрашные воины, старые волки меча (букв. меч-волки) приветствовали войну. В текстах можно встретить такие двучленные композиты, как heoru-wulf“свирепый волк, воин“, heoru-wearh“жестокий, кровавый волк“, here-wulf“война (войско)-волк, воин“, hilde-wulf“война-волк, воин“. Мы согласны с точкой зрения Д. Харпера, согласно которой в германском фольклоре волк ассоциировался с молодыми воинами. Но иногда контекст четко указывает на звериную, а не человеческую природу Волка-воина (например, в поэме «Елена»монаха Кюневульфа): Fyrdleoth agol wulf on waldeПеснь войны пел волк в лесу. Ярко выраженный дуализм и противоречивое отношение к Волку встречается как в ранних (например, в «Афоризмах 1»), так и в поздних поэтических произведениях (например, в «Парафразе Св. Писания Кэдмона»). «Афоризмы I»: 1. Wineleas wonsalig mon genimeth him wulfas to geferan felafaecne deor, oft hine se gefera sliteth– Человек без друзей берет себе в спутники волков, коварных зверей – часто его этот спутник разрывает на части. 2. …ne huru wael wepeth wulf se graega , morthorcwealm maecgaне только убитых в сражении оплакивает волк серый, убийство (смерть) человека. Здесь мы видим в образе Волка явного друга и защитника людей, в отличие от предыдущего образа, в котором он изображен опасным и коварным врагом. 3. «Парафраз Св. Писания Кэдмона»: Hwonne of heortan hunger oththe wulf sawle and sorge abregdeКогда из сердца голод или волк удалит (вырвет) душу и печаль… В данном примере особенно сильно раздвоение и синкретизм положительного и отрицательного отношения к Волку.

    Волк воспринимается англосаксами как символ силы и власти, от которого зависит жизнь и смерть человека. Волк управляет ходом всего сражения. Пример из известной поэмы «Юдифь»: 1. …hilde gesaeged on tham sigewonge, sweordum geheawen wulfum to willan(языческий легион) на поле битвы, изрубленного мечом, по воле волков… Пример из поэмы «Соломон и Сатурн»: 2. Heo oferwigeth wulf, hio oferbideth stanas…он побеждает в борьбе волка, он переживает камни…Нижеследующий пример подтверждает важную функцию полубога-Волка: он не просто священное животное, а он – хозяин подземного царства мертвых, т. е. ада. Именно он, а не птица, разделил человека со смертью (отдал смерти): Sumne fugel othbaer ofer heanne holm, sumne se hara wulf deathe gedaelde, sumne dreorighleor in eorthscraefe eorl gehyddeКого-то птица унесла над глубоким морем, кого-то серый волк разделил со смертью, кого-то с окровавленным лицом в земляной могиле человек спрятал. Здесь также концептуальный образ Волка воспринимается весьма двусмысленно и размыто. Поэма написана в христианском русле, и поэтому серый волк ассоциируется прежде всего с опасным хищным зверем, который может убить человека, отделить его смертью от жизни.

    Вышеприведенные примеры показали нам, что Волк – хозяин и покровитель войны и всех военных действий, смерти и подземного царства мертвых, власти, силы и мужества в целом. После принятия христианства началось усиленное изменение идолопоклоннического отношения к Волку как полубожеству и тотему, что неизбежно шло через стадию синкретизма, т. е. двусмысленности и раздвоения, в сторону негативизма – сравнения его с дьяволом и постепенно – объективного восприятия волка как обычного зверя, который должен жить в лесу. Например, в «Битве при Брунанбурге»: and thaet graege deor, wulf on wealdeи тот серый зверь, волк в лесу. В поздних поэтических памятниках и в прозаических произведениях к Волку выражается явно отрицательное отношение. Образ Волка могли использовать в качестве орудия наказания или запугивания, например: Sceal hine wulf etan, har hathstapaДолжен его волк съесть, старое, серое животное, которое бродит по заброшенной местности («Различные судьбы людей»). Боэцийпишет в стихотворении о дочери Аполлона богине Цирцее, которая превращала мужчин в диких зверей, а затем связывала их цепями: Sume hi to wulfum wurdon ne meahton thonne word forthbringan ac hio… thioton ongunnonНекоторые (из мужчин) превращались в волков и не могли тогда и слова произнести, но они… начинали выть. В данном уникальном примере ясно видно явление оборотничества, вызванного колдовством, хотя в этом контексте не употребляется лексема were-wulf«человек-волк». В прозаическом произведении «Храм (святыня)»: Se biscop cwaeth to thaem haethuan Kasere: Ne gang thu na on Godes hus; thu hafast besmitene handa and thu eart deofles wulf – Этот епископ сказал тому языческому императору: Не ходи ты в дом Бога (церковь); ты имеешь запачканные (грязные) руки и ты есть волк дьявола. Языческого императора называют волком дьявола, т. е. жестоким, злым человеком. Данный метафорический перенос является буквальным отражением англосаксонского менталитета определенного исторического промежутка времени. Нам представляется, что подобное восприятие Волка как дьявола могло возникнуть под влиянием древнескандинавской мифологии, так как почти все англосаксонские божества были заимствованы из древнескандинавского языческого пантеона. Вспомним, что Мировой волк Фенрир проглотил верховного бога Одина и других богов. Гигантская веревка была надета на его шею, и Фенрир откусил руку бога неба и света Тюра. Подобный фрагмент отражен в древнеанглийской языческой молитве, посвященной общегерманскому богу Тиву (протогерм. Tiwaz, дрангл. Tiw, сканд. Tyr), которая сохранилась в ранних поэтических «Афоризмах II»: thu fedest thone wulf – the othera gefaerte… the geti waes he, thin hand nom wulf hwonne bande thu wearg swa anhende os…Ты кормил того волка, когда другие не кормили, он был привязан, твою руку взял волк, когда ты связал преступника, поэтому ты однорукий бог. Мифическое имя Fenrisulfr“болото-волк“, т. е. болотный волк, вероятно, имело исконное значение “волк из ада”; Fenrir (Fenris – форма род. п.) появилось под влиянием христианского восприятия дьявола как lupus infernus (волк-ад) в сочетании со сказаниями о Бегемоте и звере из Апокалипсиса и было изменено в форме в соответствии с популярной древнескандинавской этимологией [9: 3]. В житии святого короля Эдмунда, мученика VIII века в Восточной Англии, Волк изображен в качестве доброго посланника от Бога – помощника людей, чтобы защищать голову короля Эдмунда, отрубленную скандинавскими пиратами-язычниками, от диких зверей. Когда люди нашли святую голову и волка, то последний сопровождал ее до самого селения, а затем вернулся в лес: Se wulf for Gode ne dorste thaes haefdes abyrianЭтот волк благодаря Богу не смеет попробовать (съесть) голову (короля).

    Следует отметить, что в поздних прозаических произведениях, например в древнеанглийском«Лечебнике», также сохраняется некоторое противоречие. С одной стороны, к Волку относятся как к простому животному, ничем не выделяя его среди других зверей, а с другой стороны, подчеркивается его целебная сила, его защитные свойства для оказания помощи людям (в заговорах, амулетах, рецептах): Gif thu hafast mid the wulfes hrycghaer and taeglhaer tha ytemestan on sithfaete butan fyrhtu thu thone sith gefremest ac se wulf sorgath ymbe his sithЕсли вы будете иметь с собой во время путешествия волоски с волчьей спины и кончика хвоста, вы совершите путешествие без страха, а у волка будет неприятность во время его путешествия. Следует отметить, что лексемы wylfи wylfen(n)“волчица”весьма редко употребляются по сравнению со словом wulf, поэтому концептуальный дуализм и синкретизм в них слабо выражен.

    Поскольку языческое полубожество-тотем «Волк» включало в себя силы добра и зла, то постепенно в сознании людей произошел смысловой сдвиг на ассоциативном уровне, что привело к переносу противоречивого раздвоения концепта «Волк» из системы восприятия языческого мировоззрения в систему восприятия христианского мировоззрения. Между этими двумя системами ассоциативного восприятия имеет место промежуточный, переходный этап, который отражает синкретично-диффузное состояние периода становления христианства с наличием большого количества языческих элементов, что и обусловило появление релевантных примеров и ситуаций даже в рамках агиографии. Постепенно христианское мировоззрение укрепляется в сознании англосаксов с соответствующим негативным отношением к Волку как дикому опасному зверю с превалирующим архетипом кровожадного хищника (чудовища), который ассоциировался с дьяволом.

    Таким образом, в семантической структуре древнеанглийского слова wulf можно выделить три ассоциативно-смысловых элемента (компонента). В основе главного из них лежит архетип «Волчий полубог-тотем, священное животное», совмещающий добро и зло, с явно отрицательной доминантой (дьявол, злой дух, преступник, хищник). Вторым структурным элементом является значение «волк как животное», которое составляет центр всей концептосферы. Третьим периферийным компонентом, производным от второго, является переносное значение «человек – волк, воин – волк, враг, жестокий, злой человек”, что особенно заметно в именах собственных, а также в явлении оборотниче-ства (wer(e)-wulf), связанного с дьяволом, т. е. со злом. Все три структурных компонента тесно взаимосвязаны и даже взаимозаменяемы, что обусловлено их зависимостью и подчинением единому архетипу «Волчий полубог-тотем», объединявшему понятия «добро» и «зло». По своему семантическому статусу слово wulf является широкозначным, и в зависимости от языкового контекста в нем можно выделить не лексико-семантические варианты, а концептуальные варианты в силу специфики древнеанглийского слова и мышления англосаксов в целом, т. е. можно говорить о широте понятий, которая влияет на словоупотребления, при этом не образуя конкретные устойчивые значения лексемы wulf «волк». Совершенно очевидно, что этот вид широкозначности можно назвать «промежу-точная широкозначность», так как она характеризует временный, переходный этап становления концепта «Волк». Соответственно, и эта промежуточная широкозначность – временное явление c постепенной тенденцией в сторону узуса и моносемантизации слова wulf. Решающими экстралингвистическими факторами – герменевтическими индикато-рами, которые помогают определить употребление того или иного концептуального варианта в текстах, являются языческие и христианские верования англосаксов.

    Литература

    1. Бедненко Г.Б. Образ Волка у индоевропейцев. http://nentis.itersuum.ru/mythology/wolf.html
    2. Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М., 1972.
    3. Иванов В.В. Волк. Мифы народов мира. Т. 1. М., 1991.
    4. Королев А.А. Древнейшие памятники ирландского языка. М., 1984.
    5. Николаева Н.А., Сафронов В.А. Истоки славянской и евразийской мифологии. М., 1999.
    6. Феоктистова Н.В. Формирование семантической структуры отвлеченного имени (на материале древнеанглийского языка). Л., 1984.
    7. Bosworth J, Toller T. N. An Anglo-Saxon Dictionary. New York, 1991.
    8. Harper D. Wolf and Werewolf. http://www.collasius.org/LITERATUR/04-HTML/wolf-werewolf.htm
    9. Wolf Names – meaning, origin, etymology. http://www.20000-names,com/wolf names.htm

    0 0

    Андрей Христенко - волк


    Штандарт румынского военно-исторического клуба "Omnis Barbaria", фото Андрея Христенко


    image002
    image004
    image006
    image008
    image010
    image012
    image014
    image016
    image018
    image020
    image022
    image024
    image026
    image028

    0 0

    Deorum


    "Друзья! Мы делали этот проект очень долго и до сих пор находимся в процессе улучшения и добавления вишенок на торт. Но все же решили, что - пора. Стремиться к совершенству можно бесконечно, и мы стремимся, но теперь, так сказать, прилюдно :)

    Это не просто интернет-магазин, это информационный портал, посвященный различным направлениям неоязычества и современного политеизма. Здесь вы можете найти как теоретическую информацию, так и варианты ее практического применения. И ассортимент, и информация будут постоянно пополняться и обновляться. Кроме того, мы делаем ставку не на универсальные красивые вещицы, а на индивидуальную работу. Остальное читайте и смотрите непосредственно на сайте!"


    Главная страница: http://thesaurusdeorum.com/
    Магазин: http://shop.thesaurusdeorum.com/
    Святилища: http://thesaurusdeorum.com/shrines

    0 0

    maeshowe-0139-15092006


    В нашей стране в последние годы стали достаточно модными различные “кельтские”музыкальные группы , “кельтский” орнамент, в общем – различные проявления такого феномена как “кельтомания”– налицо. Однако, зачастую, ввиду отсутствия достаточного количества компетентной литературы не многие из нас могут ответить на вопрос что–же значат, например такие выражения, как “Slua Si”или как понять название “Банши”(“Beann Si”), а также в чем, собственно смысл праздника Хэллоуин. Однако, прояснить сразу все подобные неясности, могущие возникать у человека, далекого от кельтологии, невозможно. Поэтому мы решили начать с самого, на наш взгляд, ключевого вопроса.

    Итак, данная статья ставит перед собой задачу ответить на вопрос” – “Что значит сид?”и “Какова роль этого понятия в изучении культуры Ирландии?”. Мы попытались описать суть, хотя, может быть, здесь и присутствует некоторая односторонняя трактовка. Дело в том, что мы попытались рассуждать в русле “нативистской”традиции кельтологии, которая утверждает неоспоримую оригинальность ирландских сказаний и отвергает их полную преемственность по отношению к культуре христианства. Антинативисты, утверждающие о полной вторичности имеющихся у нас материалов, впрочем, также обладают достаточно сильной и обоснованной позицией. Однако, как нам (и школе отечественных исследователей кельтской культуры) кажется, утверждать полную привнесенность мотивов в традицию было бы некорректно, и, по крайней мере, непродуктивно.

    1. Материальный объект

    Сиды 1 – это многочисленные холмы Ирландии в которых, по свидетельству различных ирландских саг, обитал народ из Туата Де Даннан (Tuatha De Danann) – из племени богини Дану.

    Природа богини Дану связывается с культом “матери-прародительницы”, богини плодородия Нантосвельты у континентальных кельтов, получившей также воплощения в ирландских Махе, богине Боанн (персонификация реки Бойн) 2, позднее, возможно, также персонифицировавшаяся в святую Бригитту(Бриджит).

    В ряде холмов после археологических раскопок были обнаружены неолитические сооружения, зачастую связанные не столько с захоронениями, а, скорее – с астрономическими явлениями и годовыми циклами. Подобные сооружения, датируемые от 5 до 2 тысячелетия до нашей эры распространены по всему миру, от Кореи до Ирландии. Самым известным сидом (Sidhe,sid- это слово могло значить “Волшебная Крепость”) Ирландии можно считать мегалитическое сооружение Нью-Грейндж, недалеко от города Ноут (Knowth) в графстве Мит, упоминаемое в сагах, как “сид Энгуса”. Можно провести интересную параллель между сидом (дольменом) Нью-Грейндж в Ирландии (датирован между 3320 и 2910 г.г. до нашей эры) и мегалитического комплексом Псынако-1 на Кавказе, конструктивно несколько напоминающим неолитический могильник в Ирландии, дромос которого отмечает восход Солнца во время зимнего солнцестояния . Дромос Псынако-1 направлен на заход Солнца в этот день 3. Кроме того, как отмечал М.К.Тешев: "...в дни солнцестояний и равноденствий восходы и заходы Солнца и Луны (на высоких и низких дугах) поразительно совпадают с отдельными высокими пиками или распадками окружающих долину гор и хребтов, а также азимутами направлений восхода и захода Солнца относительно Псынако-1" . 4 Также обращает на себя ориентация – Нью Грейндж ориентирован с Северо-Запада на Юго-Восток, как и, скажем, Кривомеченский конь-камень 5, хотя в случае Ирландии это один из немногих мегалитических памятников, имеющих подобную ориентацию. Также существует еще ряд параллелей, подтверждающих скорее астрономическую природу мегалитов, чем их функцию гробниц 6. Эти сооружения уже давно существовали на тот период, когда в Ирландию пришли собственно кельты или гойделы, более того, Нью-Грейндж уже давно(при так называемой "культуре колоколовидных кубков"– 2 тыс. до нашей эры) не использовался как астрономическое сооружение, а вход в него был заблокирован обвалившейся плитой. 7 Соответственно существовали только легенды местного населения, связывавшие этот холм с сакральным пространством. В действительности, по-видимому, уже вскоре после постройки, через несколько столетий, люди уже не знали, зачем был построен этот курган, и использовали его для захоронения урны с прахом умершего(умерших) 8. Люди культуры колоколовидных кубков (Бекерской культуры) 9 создали рядом круглое сооружение, наподобие круглого углубления , окруженного деревянными столбами 10, где приносили в жертву животных, возможно и собак в том числе, здесь же опять прослеживается некоторая параллель между культурами. 11 С прибытием кельтов, Bru na Boinne (сид Энгуса, Бруг на Бойне 12), стал домом их богов, неким сакральным центром кельтов, что было отражено еще путешественниками из римской Британии в 5 веке нашей эры, чью жертвенные предметы и украшения были раскопаны здесь археологами 13. Вышеприведенные факты говорят скорее, не в пользу преемственности культуры друидов и культуры позднего неолита, как это хотелось бы видеть некоторым исследователям 14, и как не было бы заманчиво признать преемственность устной традиции и периода позднего неолита 15, они подтверждают лишь возможность существования протоевропейской культурной общности уже на рубеже 3 –4 тысячелетий до н. э. Возможным рефлексом также стала тема строительства мегалитических сооружений карликами, людьми маленького роста 16, например у Вентца Эванса 17 эта тема объясняется с разных сторон, как через представления древних (греков и римлян в т.ч.) души, как маленького человечка, который покидает тело через рот, так и через объяснение происхождения маленького народа 18 (англ. Leprechaun, ирл. luchuirpи luchorpain) от докельтского населения, которое поклонялось некоей богине прародительнице Дану, которое было ниже ростом пришедших с востока кельтов, являясь родственником, скорее, иберийцам 19. Впоследствие, пишет Вентц 20, этот народ был описан в представлении о людях богини Дану, как вытесненных под землю. Похожую точку зрения высказывал известный кельтолог Дж. Рис, по которому доиндоевропейское население “подверглось сакрализации” 21, можно также выдвинуть версию, что их верования и боги подверглись вторичной сакрализации, изменив смысловую составляющую . У народов Абхазии так же есть мифы об “ацанах”– карликах, которым приписывалось строительство мегалитов, которые обладали также многими замечательными свойствами, роднящими их с гномами европейской традиции 22. Подобные параллели можно проследить между основными видами петроглифов, мегалитических сооружений - на территории от Архангельска (спиральные лабиринты), Кавказа (мегалиты, петроглифы - ломанные линии и спирали) – до Ирландии (мегалиты и подобные петроглифы) и Великобритании (Стоунхендж), также на столь обширной по охвату территории мы можем обнаружить менгиры – стоячие камни, воздвигнутые и обработанные кем-то с непонятной нам сейчас целью.

    Тем не менее, кельтская культура образовала на останках древних мегалитов (для ирландцев это были волшебные холмы) целый слой мифов и представлений об ином мире. Волшебные холмы, или сиды, жилище народа Сидов (Aes Sidhe) – неотъемлемая часть картины мира ирландских повествований, даже сравнительно позднего периода. Народ сидов - это, правда, не только обитатели холмов, но и жители заморской “страны обетованной”, однако мы считаем уместным все-таки отделить в данном контексте топонимику от мифологии.

    Главным вопросом, следовательно, остается мифопоэтическая природа сида. Попадающие туда простые смертные (это всегда мужчины) изменяются и в смысле состояния, и в смысле положения. Возврат в мир людей для них запрещен: один из спутников Брана, истосковавшись по Ирландии и вернувшись на родину, рассыпается в прах, как только опрометчиво сходит со своего корабля и касается ногой земли. Дети Лира живут девятьсот лет в обличье лебедей; снова обретя человеческий облик, они обращаются в христианство и умирают от старости, распространяя вокруг себя благоухание святости.

    Фр. Леру и Ж.К.Гюйонварх по этому поводу пишут 23: “Ведь и в самом деле невозможен никакой контакт между конечным (человеческое пространство и время) и бесконечным (божественная вечность и бесконечность). Ибо Иной Мир не только вечен (а человеческое сознание неспособно отчетливо представить себе вечность, в которой нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, а одно лишь бесконечное “теперь”), но он и не ограничен тремя измерениями: некий бог может очутиться внутри дома, не воспользовавшись ни дверью, ни каким-либо другим входом: такое случилось, например, с Мидиром, явившимся к королю Эохайду за своей женой Этайн. Другое божество может ранним утром появиться в Ольстере, а ближе к полудню — в Шотландии, как Мананнан в легенде о Монгане.”

    Так это, или нет, нам поможет понять исследование сида, как объекта мифологии, его мифологических свойств и характеристик.

older | 1 | .... | 18 | 19 | (Page 20) | 21 | 22 | .... | 27 | newer